У староверов
Автор: А. Жарков
Однажды, в студеную зимнюю пору, слышу звук звонка – кто-то в гости!
Открываю, батюшки мои! Иван, личной персоной, и еще один «паря».
- Проходите, садитесь.
-Вот, знакомься - Виктор. Наливаю за знакомство, Выпили, кусанули по лимончику с шоколадкой. Хорошо! Я в отпуске, поэтому настроение воспарительное, интуитивно чувствую: от мужиков исходит какая-то благость. И они радостно мнутся, но начать не решаются. Выпили еще по граммульке. Тут дядя Ваня, торжественно вдохнув и приосанившись, подчеркивая важность происходящего, вещает, что по последним разведданным, показывает на Виктора, на Чулыме в районе Басман, где живут уже только староверы, в глухой тайге, есть старицы и рыбы там не меряно. На берегах указанных водоемов местный олигарх построил домики, так что мороз не страшен, а ключи от них у Виктора в кармане. Ключи немедленно кладутся на стол для убедительности. Предлагается, организовать рыболовную экспедицию на троих в пределах недели. До Басман на твоей «Ниве», затем там машину оставляем, староверы подбросят до места на снегоходе за канистру бензина.
-Ну как? Согласен? Переглядываюсь с женой, она, конечно, понимает, что начатый ремонт придется отложить, но случай, то неординарный и, глядючи на нас троих, с горящими глазами, согласно кивает. Решено! Прем! Через день, отведенный на сборы, в шесть утра выкатили из города в северном направлении. Несколько совершенно фантастических рассказов про прошлые уловы с участием сидящих рядом и 140 км. пролетели как одно мгновение. Поселок Промбор, последний оплот цивилизации. Ранее, при социализме, здесь было многолюдно, работали различные лес добывающие и обрабатывающие конторы, на окружающих землях растили зерно и выгуливали совхозный скот. Сейчас другие времена и, соответственно, нравы, производство развалено, поселок стал небольшим, народ большей частью разбежался, а оставшиеся живут рыбной ловлей и тем, что даст тайга с огородом. Каждый дом как бруствером защищен здоровущими поленницами березовых и сосновых дров. Все в абсолютно белом снегу, из труб бесшумно, прямо к небу воздвигаются столбы дыма. На улице никого, тихо. Собаки, которых здесь бесчисленное множество, почти все одной породы, с дружеским интересом разнюхивают нас на остановке у магазина. У продавца разузнали дорогу на Щелево и покатили дальше. А дальше на север дорога только зимой, летом непроходимая топь с безлюдной тайгой до океана. Кое-где на берегах Чулыма народ остался, в основном, староверы, убежавшие в оные времена от царской, да и вообще, от всякой власти подальше в тайгу, чтобы не тревожили ни налогами, ни воинской повинностью, ни действующей церковью. Сказывают, ГБэшники до 1964 года искали их по тайге, чтобы призвать к порядку, а они бросали дома и семьями уходили в самую глушь, опера, побродив по пустым деревням, возвращались домой и они тоже, так вот и жили, но потом, при Брежневе, их оставили в покое. А теперь мы на всех парах мчим в их сторону. Сейчас, слава богу, зима и по расчищенному бульдозером проходу в глубоком снегу осторожно крадемся по извилистой снежной дороге. Если будет встречная машина, ума не приложу – как разъедемся, но не останавливаться, же из-за этой мелочи. Мелькают таежные перелески, луга, заваленные глубоким снегом, проскакиваем замерзшие русла речек и ручьев, проехали величественный сосновый бор, слева появилась широкая старица и по ее берегу вкатили в Щелево. Вся деревня, оставшиеся домов пять, занесенные по самые крыши, дымят, значит, там кто-то есть. На улице кроме собак никого, так и покидаем сей предел, не увидевши человека. Накручиваем километры дальше. Через минут сорок Мелецк, здесь, по словам Ивана, по чистой воде работает база отдыха энергетиков. Вся база - это два новых домика и ворота, обозначенные сверху полукруглой аркой. Сейчас ворота занесены снегом по эту самую арку и пробегающие кобели с удовольствием метят этот архитектурный изыск. Лет десять назад спиннинговали на яме у Мелецка. Тогда в деревне было до двух десятков домов и с высокого берега они производили хорошее впечатление, такой знаете, аналог австрийской деревушки в альпийском лесу. Настоящий же вид печален: большая часть домиков развалилась и брошена, в жилых домах, судя по их убогому виду, живут не радостно.
-Алкаши и беглые остались - в подтверждение мне поясняет Виктор, замечая, что я внимательно вглядываюсь в покосившиеся окна.
Сколько же таких мест по матушке России? Кто бы знал… А машина, тем временем, послушно катится, последний покосившийся домишко уже позади и вот въезжаем в дремучий пихтовый, с кедрачем, таежный лес. Пихты и кедры высоченные, разлапистые, все в снегу, так и кажется, что упираются в небо, стоят не часто, но основательно – то тут, то там мелькают деревья на два обхвата и больше. Мужики притихли от такого великолепия. Да, староверы не дураки, знали, где прятаться. Через час показались Басманы, конечный пункт нашего назначения. Деревенька в восемь домов, разбросанных в беспорядке по взгорку, окнами выходит на старицу, начало и конец, которой прячется в тайге. Останавливаемся около крайнего дома, выползаем из уютного салона и разминаем скрюченные организмы. Вокруг никого, только собаки, с интересом, виляя хвостами, обнюхивают. Пауза с собаками длится около пяти минут. Я намекаю Виктору, что пора бы и с хозяевами покалякать.
- Щщас, подожди. Они нас рассматривают, узнают, выйдут. Это он себя имел в виду – неделю назад с ними был в контакте. И точно, в расхристанном домишке скрипнула, отворившись, дверь и бородатый мужик неопределенного возраста с мужественным профилем пошел в нашу сторону. Одет в обычную деревенскую одежду, ватные штаны и фуфайку. Поздоровались. Звать Степаном, ладонь широкая и крепкая, чувствуется, работает физически много. Как на дипломатическом приеме начали издалека: как здоровье, погода, урожай, рыбалка.
Все оказалось в норме, кроме дорогого бензина. По этой связке перешли к делам. Речь для деревенского жителя достаточно правильная, правда, иногда проскакивали старославянские церковные обороты, когда говорил о здоровье как о божьем даре.
Договорились, оставить машину у него около бани и за канистру 92го его сын добросит нас на место и через неделю заберет обратно. Пожелавши успешной рыбалки, Степан удалился. Сразу же после него, как по команде, из дома вывалило четверо ребятишек, старшему из которых, на вид было лет 12. Робко приближаясь, они с любопытством смотрели на нас и наше одеяние. О подарках мы подумали заранее и, поэтому уверенно начали знакомство. Ребята быстро осмелели, заглядывая в кабину «Нивы», тыкали пальчиками и расспрашивали: «сто это? а это сто, дядя?»
Пришлось продемонстрировать аварийную сигнализацию и работу магнитолы – в глазах неподдельный восторг и восхищение.
Одежонка на них просто убогая, рваные курточки на голое тело и обувь соответственно - резиновые калоши на босу ногу и это при двадцатиградусном морозе. Детские книжки, конфеты, заготовленные в подарок они хором отвергли - «нам мирского не можно». Взяли только лески, крючки и прочие рыболовные причиндалы. Потом с гордостью показывали своих собак и рассказывали, на что способен каждый пес. Вскоре, пришел их старший брат Костя, завел «Буран», прицепил длинное дюралевое корыто, в качестве саней, мы побросали туда наши рыбацкие пожитки, сели сами и, благословясь, тронулись на Большую Ладогу.
Костя отважно рулил и поддавал газу так, что дважды, на поворотах корыто заносило, и мы уже прощались с жизнью, едва разминувшись со стволами прибрежных кедров, но докричатся до него из-за шума двигателя, без глушителя, не было никакой возможности. Вцепившись в жиденькие борта корыта с замиранием сердца, ожидали главного испытания, крутого спуска к Чулыму, но тут наш рулевой, видимо, сам испугался, уж больно круто дорога спускалась к реке, и потихоньку, потихоньку сполз на лед, а вот здесь, наверное, в качестве компенсации за минуты расслабления, даванул. Треск от двигателя заглушал все в округе, дым от переобогащенной смеси и масла клубами летел нам в лица. Скорость, несмотря на все звуковые эффекты, увеличилась, правда, не сильно. Что, видимо, и предопределило успех путешествия. Влетели с берегового подъема из Чулыма на старицу и понемногу успокоились. Константин повез нас по льду Большой Ладоги спокойно и без выкрутасов. С десяток минут приятного путешествия по абсолютно белому, не тронутому никем, снежному покрывалу и мы на месте. На обрывистом берегу стоят два недавно срубленных домика. Доблестный водитель глушит мотор – выгружаемся. Кряхтя, прем на верх по глубокому снегу привезенное. Все в снегу, но на лицах просветление, Иван радостно потирает руки:
– Ну, покарнавалим! У меня тоже хорошее предчувствие, вид громадного нетронутого водоема должен оправдать самые смелые ожидания. Середина марта, щука должна выходить на первый предвесенний жор, что – то будет! По рассказам, в прошлом году именно здесь подвалили щучарку на 18 кг. Тем временем, открыли больший дом, это оказалось рыбацкое общежитие - стол у окна, рядом у входа печь, а оставшуюся половину занимают сплошные нары. Начали обустраиваться. Вот уже труба мерно гудит и тепло идет по заиндевевшим стенам. Состояние свободы и покоя охватывает всех членов экспедиции.
- Хорошо-то как, братцы! Собираем на стол, приглашаем Костю, который не уехал и с интересом за нами наблюдает, иногда помогая в нашей суете. Стол получился богатым и соблазнительно пахнущим. Вижу, Константин украдкой сглатывает слюну, но садиться с нами отказывается. Объясняем, что у нас праздник и, что мы от чистого сердца. В конце – концов, беру его за плечи и веду к столу
- Давай угощайся, отцу не скажем.
Мальчик голоден, это заметно и по внешнему виду: худоват и бледен. Молча, соглашается. Разлили, подняли за приезд. С мороза, настоянная, на кедровых орехах, это продукт дяди Вани, пошла без задержки и быстро «размундерилась». Константину, из педагогических соображений, наливать не стали. Но он на нас был не в обиде, осмелев, уплетал за обе щеки наши домашние разносолы и, было видно, что еда, несмотря на «мирское» происхождение, ему очень нравиться. Накапали по второй, моего анапского коньячка, за успех нашего предприятия. Пошло еще лучшее. Порозовели все и от внешнего тепла и от внутреннего сугрева. Благостью наполнилось все окружающее.
-Робяты! Братья по полу! Друзья мужики! Сидим черт те где, в глуши дичайшей, вокруг только мороз, снега и волки, а у нас тепло, стол от жратвы ломится, рыба под боком плават и мы сами почти молоды и здоровы! Вот это жизнь!
-Наливай!
Третья, от Виктора, наливка на вишне, своими 45ю градусами, полирнула до блеска наши заржавевшие в городском быту души и было решено на этом остановиться. Костю проводили, почти силой одев на его босые ноги в резиновых сапогах мои запасные шерстяные носки. Удивительно, как он переносит мороз в такой обутке. Староверы хреновы! как детей делать, это у них богоугодное дело, а как накормить и одеть, тем более обучить, так :
- «Што тут поделаш?!». За ребятишек обидно. Костя рассказал, что мать у них очень набожная и до сих пор не позволяет электричество в дом проводить – так и освещаются ночами от лампочки на уличном столбе, а чтобы светлее было, разрешила подтянуть ее к самому окну. О чем тут можно говорить! Господи! Наставь на путь истинный рабу твою темную, ради детей ее бедных. Все хорошо в меру. И вера, и темнота тоже. Впрочем, это их жизнь. Как в песне - каждый себе выбирает только одну из дорог.
Взявши ледобуры, прикормку и рыбацкие ящики скатываемся на лед в надежде наловить живцов и окуня на вечернюю жареху. Солнышко, весеннее, радостно заливает окрестности ярким теплым светом, предчувствие весны охватывает все здесь сущее. Тихо и торжественно.
Вот так идут года, столетия и каждый раз наступает такой же март, с такой же тишиной и ярким солнцем..., время почти осязаемо струится сквозь деревья, по руслам рек, огибает заснеженные луга и мчится вдаль, вдаль… Так было до нас и так будет после… Да! Удивительно устроен мир.
Однако, народ уже забурился и пробует ловить. Необходимо отметить, что в «нашу» старицу втекает незамерзающий ручей из соседней Малой Ладоги и, вследствие этого, по моим разумениям в месте слияния и ниже по течению, вода должна быть с кислородом и рыба должна находиться туточки. А други мои сели выше. Я им об этом намекаю, про кислород, стало быть – они вежливо послали меня, и, смотрю, Виктор уже че-то поймал. Хочется оправдать свою теорию, поэтому делаю дырку ниже по течению. Интересно! Кто же клюнет? Опускаю вольфрамового «муравья» медного цвета с пучком мотыля, глубина и течение небольшие – поигрываю, никого. Так, так. А вот, что скажете на прикорм? Перловая каша с анисовыми каплями медленно оседает на дно. Тишина. Ничего не сказывают. Поглядываю на мужиков – надо же! Машут руками! А у меня опять присутствие отсутствия. Начал волноваться: обловят же! и будут за столом ерничать, что-то надо делать. И, делаю, вторую лунку. Тоже самое. Там не клевало, а здесь как отрезало. Кручу третью дыру - опаньки! Поклевка! Тянется легко, даже слишком – ерш с мизинец! Blyatzen siben! «Оправдываются» ожидания! Подальше от этого места! Побрел к друзьям. Они за это время обловились. Иван довольно демонстрирует с десяток сорожек, помещенных в утепленное пенопластом ведро – живец, что надо! Виктор тоже не промах, таскает, буквально, одну, за одной. Понятно почему: неделю назад, он уже для себя все здесь прояснил: и где, и что и, даже, когда. Рыбачили они в тот раз три дня и каждый день прикармливали, видно, что рыба рада видеть любимую перловку, да еще с анисом на кормных местах. Собралась, зараза, к их лункам со всей старицы. А они радостно тащат. Клюет без всяких покачиваний и прочих хитростей, мормыха не успеет упасть на дно, уже поклевка.
-Ладно, сдаюсь! Где прикажете буриться?
-Не подходи! Отступай пять метров, а лучше десять и тогда уж можешь… – это Иван нарочито строжится, подмигивая Виктору. Оба добродушно хихикают надо мной, перемывая мне кости. Предлагают пробуриться на стремнине, сделать анализ воды и вот, если в лунке вода будет со спиртом, то там мне, значит, и ловить. Настроение у мужичков, явно, хорошее. А сорога просто сошла с ума, в полдень и такой клев. Стали попадаться очень солидные экземпляры. А я то, до сих пор не оскоромился. Сажусь чуть ближе к берегу и начинаю ловлю. Клюет на все, на перловку, на мотыля, на мормыша, на опарыша, глубина метра два с лишним, поэтому один цикл занимает секунд 30. Спуск, поклевка, подъем - спуск, поклевка, подъем. Сорожка крупная, красивая, такую ловить одно удовольствие. Минут десять и вокруг нас на льду повсюду рыба. Совсем неплохо! Вдруг клев как по команде прекратился у всех троих. Однако, «императрица» пожаловала и разогнала соржняк. Значит, есть она здесь! Значит, бродит! Вспоминаем о главной цели нашей экспедиции и решаем с Иваном ставить жерлицы, тем более, что живец вот он! Живее всех живых! Виктор остается на мелочевке.
Посоветовавшись, начинаем от мыска и по течению, метров через 25, зигзагом по руслу, и насколько хватит жерлиц. Это стратегическая проставка. Затем, там, где будут поклевки, обставим всю площадь и таким образом локализуем рыбные места. Тактика отработана и, практически, никогда не подводила. У меня жерлиц 12, у Ивана 28. Работа предстоит серьезная. Я, бурю 20 сантиметровые лунки, очищаю ото льда и снега, дядя Ваня насаживает живца, на крупный двойничек за верхний плавник, ловко укладывая два острейших жала по обе стороны живцового хребта - и рыбка цела и почти свободна, и крючья не торчат. Для успешной ловли это важное обстоятельство: щука, как известно, сначала хватает добычу поперек тела и, если не укалывается, начинает ее перехватывать, чтобы заглотить с головы и, таким образом, надежно садиться на крюки. Это, конечно, классика жанра, а вот преодолеть лед под метр, да по сорок раз, это, даже при хорошо заточенном ледобуре, я вам скажу, такая классическая маята, что от усталости руки бурят даже во сне. Мужики, пробудившись, как потом рассказывали, фонариком обсветили меня, уж очень интересно стало, че это я руками в ночи шароборю. Когда поняли, хотели мне сонному ледобур дать, чтоб, значит, пробурил в полу дыру до Америки. Виктор от хохота так и не донес оный ответственный инструмент до меня – слышу сквозь сон, ржа идет, проснулся, они ну, просто, без животов, а один еще и с ледобуром в руках, я спросонья вопрошаю:
– что, уже в избухе клюет?
У них от хохота вообще ступор приключился. Отошедши, взахлеб, рассказывают, как я крючил ручищи и вертел ими – одна снаружи, другая под одеялом. Черти окаянные! Самому смешно стало. Смех, смехом, а к закату все жерлицы поставили. Снежком лунки присыпали, чтобы ледок был потоньше, палочками обозначили и пошли за Виктором. При наших морозах жерлицы используем без флажков, «глухие» - запас лески на «рогатинке» опускаем в воду, сантимов на 10, вся снасть держится на крепкой поперечине поверх лунки. Поклевку замечаем по роспуску лески, через воду и лед, если намерз. В марте намерзает всегда, минут двадцать и без ножа или топорика не проверить. Тем временем, подошли к нашему третьему участнику, он без устали тягает приличный сорожняк, в мешке из - под сахара, одна треть объема – рыба. Если дело и дальше так пойдет, не вывезем. С трудом отрываем его от процесса. И строем, волоча мешок, идем к дому. Иван, как самый решительный и дисциплинированный, бывший пограничник все-таки, назначил дежурного по печи и столу, то есть, себя родимого, завтра значит, кто-то из нас, готовьтесь! Несмотря на суровость командира, мы ему охотно помогали. Работа кипела и, скоро, в жилище стало тепло и уютно. Стемнело, мороз неслышно подбирался к нашему стойбищу, высветились звезды, млечный путь коромыслом повис посредине темноты, подчеркивая громадную высоту небосвода. Что же сейчас происходит подо льдом? ходят ли щуки? берут ли наших живцов? Тишина, до звона в ушах, мне в ответ. Старица накрыта темнотой и, кажется, как живая, знает все, что происходит у нее на льду и в воде – мистика морозного безмолвья, темноты и таежной глуши охватывает меня, стоящего Петром на высоком берегу, и чудятся все новые и новые картины и видения, одна загадочней и таинственней другой. Иван возвращает меня в действительность, оповещая о том, что стол готов и пора подползать. С удовольствием «ползу» к свету. Мужики с затаенной радостью шаманят на столе, фонарь на светодиодах рельефно очерчивает их умиротворенные лица. Емкость с огненной водой торжественно помещается в средину заставленного снедью стола. Капаем. Ивану как дежурному, предоставляется возможность двинуть тост.
-За победу нашего оружия! Ура! (??!)
- Ну, это…оригинал!
Выпили после уточнения о том, что наше оружие в лунках. Пойдет! Градусы расслабляли, однако, не смотря на это, договорились в 22 часа совершить первый обход жерлиц, а следующий в три ночи, если кто сможет встать. Набулькали по второй и, после приема, заблагоденствовали по полной схеме. Виктор в порыве откровенности,
обычно он немногословен, рассказывал, как сегодня у него сошел язь. Леска оборвалась, когда рыба уже из воды показалась.
-Здоровущий, еле в лунку пролез.
-Надо было рукой подхватывать - подсоветовал дядя Ваня.
- Дак, подхватывал, а он чертяка скользкий и сильный.
- Значит, не такой уж большой, если в лунке развернулся – засомневался уже я.
- Леску прочней ставь.
-И то верно!
К этому времени «подошли» домашние пельмени и, учитывая, старое сибирское правило: пельмени без водки едят только собаки, пришлось натрясти по третьей, деваться некуда, живем в Сибири! Наконец, пельмени съедены, чай выпит. Все! Отпали на нары. И сыты и пьяны и… жерлицы стоят! Завожу будило на 22 и, проваливаюсь сквозь пространство и время.
Проснулся от толчка в плечо - это Иван, встал от моего будильника, уже одет и ставит на печь чайник.
-«Подъем! Застава в ружье!» - шепотом, чтобы не разбудить Виктора, «командует» он.
Завариваем крепчайший кофий и, охваченные волнительным предчувствием предстоящей встречи с «крокодилами», не торопясь, вприкуску с рафинадом, смакуем каждый глоток. Берем все необходимое и осторожно вылезаем на свежий воздух. Мороза наморозилось градусов на двадцать пять-восемь. Тишина беспримерная! Наши шаги по снегу отдаются эхом в прилегающем лесу, и мы, подобно двум слонам, осторожно бредем в кромешной тьме к старице. Крутой спуск с похмелья преодолевали с приключениями, так как собственные ноги под уклон почему - то начали мешать. В конце завалились друг на друга, и лежа в снегу, ни черта не видя, стали выяснять, где, чьи конечности. Разобравшись с этим, продолжили путь, хвала спасителю, уже по ровному льду. От набившегося холодного снега в рукавах и за воротниками протрезвели окончательно. Теперь главное, найти жерлицы. Шарим фонарем по окрестностям, с трудом находим первую лунку. От волнения не можем решить, кто же будет проверять.
-Давай ты, ты у нас дипломированный щукарь – это я Ивану, намекая на его победу в соревнованиях, когда он на мормышку подцепил щуку в килограмм и поимел награду. Вот снег аккуратно сдвинут в сторону ногой и топориком, еще более аккуратно, лунка освобождается ото льда. Я сверху свечу, обоим видно, что живец не тронут, шнур не распущен – «мимо кассы!». По следам идем дальше.
-Давай помолимся богу удачи, чтобы щук понагнал на жерлицы – предлагаю я.
-На что молиться – то? Солнца нет, луны тоже, на Млечный Путь что ли? – недоумевает дядя Ваня.
-А что, там, в центре, по слухам, черная дыра, давай на дыру.
-Не, на дыру отказываюсь. Дыра вещь сомнительная. Были какие-то староверы, на дыру в потолке молились – плохо кончили.
- Ну и зря! В дыре предполагают параллельный мир.
- Брехня это параллельная!
Я все равно не сдаюсь и подзуживаю -
-Нет, ты только представь! В центре Млечного пути в черной дыре подобные нам с тобой мужики жерлицы ставят! Вот только на кого?
-А вдоль дорог мертвые с косами…
-Ты на меня страху не нагоняй, косы косами, а волки тут до 90 кг. водятся. Два раза шамкнет и одни валенки останутся.
- Не волнуйсь! Валенки похороним с почестями!
С такой познавательной беседой подошли ко второй жерлице. Проделываю уже я знакомые операции по очистке. Иван светит, трогаю шнур – пусто, чувствую легкие подергивания живца, не взяла! Прямо заговор какой-то!
-Наверно, зубы меняет, предполагает Иван.
-Ага, на полку положила и не найдет! Ты хоть раз, старый, за свою рыбацкую жизнь видел щуку без зубов? То-то.
Помолчали и, тем временем, подгребли к третьей жерлице. Глянули – распущена, однако, оказалась пустышкой, хотя живец помят основательно, заменили бедолагу и топаем к очередной.
- Уж полночь близится, а щук все нет!
На этом не радостном фоне стал донимать холод, руки задубели и с трудом стали управляться. Для нас это типичный случай, уже за долгую зимнюю практику привыкли, до -15 гр. без рукавиц, ну, а сейчас, однако, по более будет и пробирает чувствительно, хотя терпимо, но неприятно, приходиться энергично махать клешнями или использовать рукавицы. Проверяя четвертую, обошелся без разглядывания, сразу руку в воду и за шнур – натянут!
Упрямые тупые рывки, довольно мощные.
– Ваня! Есть!
-А я, что говорил?
-А что, ты говорил?
-Говорил, что должна быть.
-Быть иль не быть? Вопрос же в том, как хочется ей кушать?
Препираемся радостно, душа поет, ну что может быть лучше этого?! Таинственная ночь, звезды с кулак, рядом человек, понимающий тебя с полуслова и на шнуре некто, дергающий за натянутые азартом нервы. Делаю формальную подсечку и ощущаю сильнейший рывок.
-Давай багор! Крупная, зараза!
Тяну шнур на себя, метр за метром, идет с рывками, знаю, что снасть крепчайшая, но все равно опасаюсь и даю задний ход, но не много, чувствую, устает. Подвел к лунке - опять рывок, серия рывков. Тяну родимую к себе и только с третьей попытки удается вставить морду красавицы в лунку. Подбагрил и вытащил. Великолепный экземпляр. Длиною с метр, вся в красивейших пятнах и толста словно купчиха, это она от обжорства и лени на слабом течении. На взгляд килограммов восемь. Гип-гип, ура! Почин сделан. Принимаю Ивановы поздравления. Добычу в мешок и, чуть ли не вприпрыжку от радости, к следующей лунке. Очистили. Иван садится на колени перед дымящейся от мороза дырой и, по возникшей вдруг напряженной позе и осторожным движениям понимаю, что жерлица не пустая. Тут уже я подсвечиваю и суечусь около главного лица.
-Ну, что там? – шепчу я;
-Не скажу – так же шепотом отвечает главное лицо.
-Не томи, старый, а то укушу.
-Сидит голубушка, тянет, как на моторе.
-Не торопись, помайся с ней, чтоб устала.
-Ты лучше багорик держи передо мной, чую, без него не вывести.
Минут через пять напряженной возни и еще такая же рыбина на снегу.
-Сестра видно – после осмотра итожит Иван.
-Ну да! Внучатая племянница, блин! Счас в мешке обниматься будут.
Оба тихо посмеиваемся, предчувствуя дальнейшую удачу.
И действительно, первый обход завершили с хорошим результатом - притащили шесть красавиц, которые стали уже замерзать и мы как дрова закинули их на чердак. В младшей килограмма четыре. Усталые и промерзшие, почаевничали, зарядили печку порцией дров на оставшуюся ночь и, с чувством выполненного долга, на нары, досматривать таежные сны.
- Ну как, пойдем смотреть еще ночью? – спрашивает, уже засыпая, Иван
- Это вряд ли. Я что – то, совсем укатался, с пяти утра на ногах, пусть стоят до завтра.
-Согласовано!
Под аккомпанемент рулад, ничего не подозревающего Виктора, засыпаем быстро и враз.
Просыпаюсь от распевного бурчания:
-«Мы смелые кавалеристы и про нас…». Уже светло.
Виктора не видно, а командир наш вот здесь, у печки, натягивает просушенные за ночь «ичиги». Судя по солнцу в окошке - часов десять утра – хорошо бока промяли! Голова свежая и организм как новый, правда, с небольшим скрипом в ногах и пояснице, но эти приметы времени исчезнут по ходу «пьесы».
Доброе утро!
Привет, привет!
Кто дежурный?
Виктор, ушел по дрова.
Как настрой?
Боевой!
Подходит с охапкою дров дежурный и начинается утренняя суета.
В итоге, уже расположившись за столом, обмываем ночную добычу и идем на улицу показывать трофеи Виктору.
Он неподдельно удивляется и поздравляет нас с удачей.
Как вы понимаете, по такому поводу, нельзя было бы не выпить.
Что и сделали. Плотно позавтракав, шагаем на старицу. Мы, проверять жерлицы, Виктор, на ловлю живца. Ночь не прошла даром. В лунках намерз лед сантима на четыре и, вследствие этого, топорик и пешня стали нашими «любимыми» инструментами.
Да, в сущности, такая работа мелочь в сравнении с ожиданием у дымящейся лунки: что же там на этот раз? На этот раз, на восьми жерлицах сидели красавицы, ну может на килограмм меньше нашей первой ночной щуки. При ярком свете рыбалка приобретала новые радостные краски и ощущения, но, главное, мороза уже не было, шубы и шапки в сторону, лица и души солнечному свету.
Удача с нами!
Прошло столько лет, а до сих пор помню это состояние светлого рыбацкого праздника.
|
Рыболовные рекорды
